тел. +7 (921) 963-35-40

"Редкая книга Петра Суспицына". Елена Елагина.

1 Января 2000

2000
Декоративное искусство, 2000.  Книжный номер

"Редкая книга Петра Суспицына". Елена Елагина.

Признаться, мало радостей в нынешней общекультурной ситуации, с доминированием в ней агрессивного молодежного массового, находят приверженцы культуры традиционной, укорененной в европейской истории. Тем отраднее явления, так сказать, с обратным вектором, которые, может быть, не так шумны (а стало быть, не столь и заметны), но, вне всякого сомнения, более значительны. И вдвойне отраднее, когда инициируются онм людьми вполне молодыми, как в случае с петербургским тридцатитрехлетним издателем Петром Суспицыным, например. Его отношение к книге как к произведению искусства в наш прагматичный век, диктующий обезличенную технологичность во всем, не просто вызывает уважение, а ошеломляет. Пожалуй, именно это чувство в первую очередь охватывало зрителей на длившейся в Эрмитаже почти два месяца (с 20 октября по 13 декабря 1998 года) выставке "Искусство рукотворной книги", где было представлено 17 книг, выпущенных издательством П. Суспицына "Редкая книга из Санкт-Петербурга" за семь лет его деятельности. Ручной набор, высокая печать, бумага ручной выделки, использование в оформлении книг таких материалов, как кожа, металл, керамика, мрамор; тираж, не превышающий двадцати пяти экземпляров - все это отличительные черты работы издательства, вернувшего из небытия, казалось бы, уже исчезнувшие ремесла и уменья. А за парадной стороной события - долгая и кропотливейшая работа по сбору и, так сказать, реанимации оборудования для типографии, поиску настоящих мастеров и, главное, единомышленников.

Началось же все в 91-м году с папки литографий художника Андрея Пахомова, у которого Петр брал уроки рисования. Уже и не вспомнить, у кого именно родилась тогда родить рукотворную книгу, но за дело взялись дружно, с энтузиазмом. И вот через 7 лет на эрмитажных витринах красуются 17 книг, последняя из которых "Дон Кихот" (художник Илья Богдеско, тираж: 15 экземпляров) заняла свое место в экспозиции буквально в день открытия выставки. Здесь же и первая - "Рисунки с натуры, выполненные на литографских камнях и отпечатанные под наблюдением автора" Андрея Пахомова. Впрочем, каждая книга из этого уникального собрания драгоценна, изобретательна и совершенна по-своему: и "Екклезиаст" (художник Юрий Люкшин), и "Джакомерон" (художник Валерий Мишин), и "Псалмы Давида" (Павел Татарников), и "Бестиарий" (Александр Андреев), и все остальные. Недаром книги издательства уже хранятся в научной библиотеке Эрмитажа, Британском музее, Кабинете гравюр в Берлине, Баварской Национальной библиотеке в Мюнхене, Нью-Йоркской публичной библиотеке, Российской Национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. Но чаще всего почему-то в нашем долгом разговоре с Петром Суспицыным мы касались "Антигоны" Софокла: кожаный пepeплет, керамические элементы в оформлении обложки и керамическая марка издательства, рукописный текст на древнегреческом, фрагментарно расположенный якобы на обрывках пергаментов. Над этой книгой работал и Сергей Швембергер, и Михаил Копылков.

Е.Е.: 17 книг, все разные, все удивительные. И если говорить о замыслах, кто автор? У кого идея рождается - у художника? Или, напротив, - у зрителя? Вот сидит издатель, меценат П.С. и размышляет: а не создать ли нам теперь что будь этакое, в мраморе...

П.С.: Идея, во всяком случае, исходит не от материала. От художника. Но идея - это еще полдела. Идею требуется воплотить, а чтобы получить должный художественный уровень, нужно работать с настоящими мастерами, академиками своего дела. Мы поэтому так долго подбирали коллектив - трудно сейчас найти серьезных людей в этой области. Например, наши переплетчики не только переплетчики, но и реставраторы, и досконально знают всю историю переплета. Они занимались реставрацией вещей от византийских переплетов до издания конца XIX века, представляете, какой уровень?

Е.Е.: Между прочим, стороннему наблюдателю (как можно заключить из отзывов по выставке) вполне может показаться, что в вашем издательстве создается некая книжная кунсткамера, где в переплетах задействованы едва ли не все известные человечеству материалы. Интересно, ваши мастера работают по готовым технологиям или же всякий раз под каждый новый переплет придумывается новая технология?

П.С: Технологии у нас более или менее традиционные. Причем мы пытаемся соблюдать известные технологии от начала до конца. Книга - это предмет пользования, и он должен быть сделан по всем правилам. Блок должен склеиваться, сшиваться, обрезаться и т.д. С другой стороны, художники вносят свои пожелания в дизайн. С самого начала мы постарались раскрепоститься, для нас все фактуры были хороши. Любые, самые экзотические материалы были для нас приемлемы. Но при одном условии - они должны соответствовать главной идее, художественной концепции книги. Мы никогда не отталкивались самоцельно от какого-то материала: вот возьмем-ка мы, скажем, уже упомянутый мрамор или какую-нибудь анаконду и потрясем мир! Такого не было. У нас никогда не было задачи попасть в Книгу рекордов Гиннеса.

Е.Е: Мне-то кажется, что вы как раз можете туда попасть! И для этого есть самые серьезные основания.

П.С: Если это и произойдет, мы не будем слишком сопротивляться, но цели наши, уверяю, были совсем другие. Нашей целью было и остается возрождение искусства книги, которое практически утрачено.

Е.Е.: Задача, бесспорно, весьма благородна. Но что получается? Книги эти подчеркнуто, я бы даже сказала, вызывающе малотиражны. И одно из самых серьезных обвинений по адресу вашего издательства: "Редкая книга" заведомо выпускает продукцию для антикварных магазинов и коллекционеров, причем западных, ведь наши богатеи по своей малокультурности до такого собирательства еще не доросли".

П.С: Категорически с этим не согласен! В антикварной лавке лежат вещи старые, по крайней мере начала века, а у нас современное искусство, от которого ни в малейшей мере не отдает пылью, затхлостью. Его создают современные люди, современные ХУДОЖНИКИ С современным мышлением, самые известные и прославленные в нашем городе.

ЕЕ.: Здесь я с вами полностью соглашусь. Складывается впечатление, что в вашем издательстве книга - это средство самовыражения художника. Может быть, это потому, что практически все авторы текстов - классики? Читатель невольно превращается в зрителя, ведь, грубо говоря, все знают, о чем это. В самом деле, трудно представить человека, не читавшего "Дон Кихота". Текст отступает, растворяясь в образе книги. Он может быть написан от руки по-древнегречески, как в случае с "Антигоной", его можно просто элементарно понимать, но это не мешает наслаждаться книгой как произведением искусства.

П.С: Знаете, существует такой термин: "авторская книга". Мне, признаться, он не очень нравится, но он существует в обиходе, так же как, скажем, "рисовая бумага". На самом деле это неправильно, почему-то почти все художники восточную бумагу (китайскую, японскую) называют рисовой, хотя из риса бумагу не делают. Откуда это взялось, непонятно. Точно так же оббстоят дела с авторской книгой. Что такое авторская книга? Автор - кто в нашем случае? Возьмем ту же "Антигону": Швембергер? Копылков? Скорее, если быть точными, мы делаем библиофильскую книгу. Такой термин, кстати, в профессиональной среде есть. И означает - книгу, которая издана специальным малым тиражом. Это изначально редкая книга, с оригинальными иллюстрациями художника, выполненная ручным набором на ручной бумаге и переплетенная индивидуально. Именно этот термин полностью соответствует тому, что мы делаем. Хотя у нас есть некоторые издания, которые, скорее, относятся к разряду "книга художника", кстати, этот термин - калька с французского.
По сути дела, наше издательство - целая мануфактура, и не всегда художник работает самостоятельно от начала до конца. Дизайн может придумываться нами совместно. Порой художник, хороший график бывает, увы, беспомощен, когда речь идет о дизайне книги. Но это и не страшно, и не обидно для графиков, поскольку это совсем другая область книжного дела, а у каждого ремесла своя специфика. В случае с "Антигоной", например, для создания обложки пришлось пригласить художника-керамиста М. Копылкова.

Е.Е.: Насколько я помню, у вас это единственное издание, над которым работали два художника?

П.С: Действительно, это единственный случай. И должен сказать, мне пришлось настоять на этом разделении, так сказать, по профессиональному признаку: графика и керамика.

Е.Е.: А идея с керамической обложкой - ваша идея?

П.С.: На самом деле очень сложно вспомнить, кто первым произнес ключевое слово "керамика". Наши книги растут, как цветы из земли. Обычно все начинается с иллюстраций, с макета. Постепенно этот макет обрастает остальной плотью. Кстати, макет "Антигоны" с ее композицией, с ее "рваным" текстом придумывался совместно. Поиски были долгими и упорными. Первоначальные варианты были с переплетом. А потом я решил, что керамические элементы все-таки должен делать керамист, и пригласил тогда М. Копылкова для этой книги. И, должен признаться, я очень доволен тем, что мы получили в результате.

Е.Е.: По-моему, у вас назревает содружество с еще одним превосходным художником-керамистом В. Цивиным. Не поделитесь планами?

П.С: Идея совместной работы родилась у меня, когда я весной уходящего года побывал в Академии им. Мухиной на большой персональной выставке В. Цивина. Для меня это было и потрясение, и открытие большого художника. Я сразу же обратился к нему с просьбой подумать о возможностях совместной работы, недавно мы с ним встречались, так что жизнь в издательстве продолжается... Могу сказать только, что с В. Цивиным мы погрузимся в историю пя-титысячелетней давности, в доегипетские времена, когда только-только начала появляться письменность, клинопись, как вы помните, именно на глиняных дощечках.

Е.Е.: Вернемся к уже сделанному. 17 книг уже вышли, уже существуют, среди них есть какое-нибудь любимое дитя?

П.С: Есть такая книга - это Псалмы. Идея была моя. Макет я тоже придумал сам. Сам подбирал тексты. Вообще эту книгу от начала до конца я сделал сам. Кроме иллюстраций, разумеется.

Е.Е.: А самому никогда не хотелось заняться иллюстрированием?

П.С.: Я считаю, каждый должен заниматься своим делом. Невозможно заниматься всем сразу, хотя, конечно, хочется. Хочется и иллюстрировать, и набирать, и печатать, и переплетным искусством владеть, но это невозможно. Издатель должен издавать.

Е.Е.: Ну, а если посмотреть на ваше дело в планетарном масштабе? Мне кажется, что в нашей стране абсолютно нет аналогов вашему издательству, а в мире?

II.С: Я еще нигде не выставлял свои книги и поэтому плохо знаю ситуацию в мире. Самая первая наша выставка - это выставка в Эрмитаже. Идея выставиться в Эрмитаже, достаточно дерзкая идея, родилась у А. Пахомова, который считал, что мы занимаемся уникальной деятельностью и то, что мы делаем, очень значительно. В один прекрасный день мы созвонились с директором Эрмитажа М.Б. Пиотровским, показали ему все, что было наработано, и предложили сделать выставку. Он до этого даже не знал о нашем существовании. И удивительно живо откликнулся на наше предложение. Мы уже знали, что по существующим правилам, чтобы выставить современное искусство в Эрмитаже, проект должен быть обязательно международным. Мы потратили очень много сил, чтобы пригласить наших коллег из Франции и Швеции. Кстати, у Эрмитажа было еще одно непременное условие: издание нашими силами каталога. Наши зарубежные партнеры водили нас за нос несколько лет, но денег на каталог так и не нашли. А наши российские деньги были съедены августовским кризисом 98-го, поэтому к выставке каталог не поспел. Но он обязательно появится!

Е.Е.: Вы упомянули коллег из Франции и Швеции. Значит ли это, что там существуют аналогичные издательства?

П.С: Нет. это не совсем так. Ситуация во Франции весьма своеобразна. Там авторские книги не переплетают, листы хранят в папках. Вообще, ИСКУССТВО переплета и искусство иллюстрирования там разделены. Наши французские коллеги были готовы выставить именно такую продукцию. Hу, а с русской стороны это были просто ХУДОЖНИКИ с достаточно странными объектами, на меня все это не произвело должного впечатления.

Е.Е.: Занимаясь столь благородной деятельностью, возрождая утраченное и т.д., не кажется ли вам, что в конечном итоге это все-таки игра в книгу, ведь история книгоиздания знает великолепные образцы массовой книжной продукции, когда книга, радуя глаз, не перестав быть именно книгой, которую можно класть под подушку, а не только любоваться ей сквозь витрину?

П.С: К книге, как вы знаете, можно относиться по-разному. Для издателя это может быть бизнесом, а для потребителя - удобным хранилищем информации. Некоторые используют книги как снотворное - не могут уснуть без детектива. У художника свое отношение к книге, и так далее. Наша книга прежде всего искусство. Когда я увидел альбом, с которого все началось, у меня буквально открылось другое зрение. Я вдруг живо представил себе, какой может быть современная альтернатива той полиграфический продукции, которую мы с вами видим каждый день. Мне захотелось возродить не просто книгу, но атмосферу того времени, когда это книга делалась.

Е.Е.: Это не театр для себя, нет?

П.С: Думаю, нет. В нашем издательстве для меня прежде всего важна книга сама по себе. И я понимал, что создание такой книги должно происходить в определенной атмосфере. Некоторые считают, что не обязательно ходить в церковь: можно все службы проводить и дома. Но, с другой стороны, есть в этом некое непреложное таинство. Создание книги - это в определенном роде тоже таинство, для которого нужно определенное место. Можно экономить на помещении, оборудовании, все это нанимать, как делают другие издатели, но я чувствовал, что без этого островка, бе этой монастырской ауры самозаточенья ничего не случится. Наше издательство - в некотором роде монастырь, где люди отданы своей работе до конца. И мы знаем, что то, что мы делаем, найдет своего потребителя, своего зрителя.

Есть обязательное правило: если хочешь сделать что-то серьезное, нужно неизбежное самоотречение, уход от общественной, от светской жизни. А планов очень много. И хотелось бы, чтобы они осуществились. И еще - я сейчас вас удивлю - очень хотелось бы заняться массовым книгоизданием, выпускать книги большим тиражом, и при этом делать хорошие книги: изданные на хорошей бумаге по всем полиграфическим правилам, с широкими полями, с хорошей гарнитурой, с хорошими иллюстрациями и хорошим продуманным дизайном. И, разумеется, чтобы это была бы не бульварная сиюминутная литература, а классика.



Наверх