тел. +7 (921) 963-35-40

"Слово и глина". Людмила Волкова

26 Апреля 2001

27 апреля 2001
Невское время

Пишущим современникам - писателям, журналистам - порой легче набрать текст на компьютере, чем строчить от руки. Студенты и врачи сами не могут разобрать, что написано в конспекте или рецепте. И только художники обычной шариковой ручкой, кистью или резцом изображают письмо, как художественное творение, соединяющее мысль, образ и орнамент слов.

Именно с таким мастером - керамистом Владимиром Цивиным - знакомит издательство "Редкая книга из Санкт-Петербурга" на выставке в Государственном Эрмитаже "Они мне сказали, а я повторяю". Из поэзии Шумера и Вавилонии. Слово и глина. Ill тыс. до н. э. - III тыс. н. э.".
Выставка состоит из двух разделов. Академическая часть экспозиции представляет семь образцов древнейших клинописных документов, созданных в период с III тысячелетия до нашей эры до I века нашей эры из коллекции Эрмитажа, собранной в XX веке коллекционером "сказочного размаха" Н. П. Лихачевым. На архаических шумерских тасшичках отражены тексты учетного ведомства древнего государства - годовая сводка человеко-дней, затраченных на приготовление муки, дипломатическая переписка, литературное сочинение вавилонского периода "Писец и его непутевый сын". Завершает раздел табличка с текстом молитвы ночным богам, показывая смену жанров клинописи Древней Месопотамии. Эти знаки и документы хранят память тысячелетий, передают будущему человечеству импульс жизни, который в поэтическом образе может донести до нас только художник.

Глиняные "таблички" Владимира Цивина представляют семь "книг" или семь "страниц" одной поэмы. Материал скульптурок прост, как просты горшки и кирпичи, но фактура и цвет терракоты напоминают декоративность Древнего Востока и Древней Греции. Сдержана лаконичность и замкнутость чувственных фигурок: сведенные руки двух влюбленных в "Свадебной песне", простертые вверх ладони в заклинании "Да отпустит", в кругах на фигурке беременной женщины в "Заклинании для роженицы". В тексте "табличек" художник использует оттиск прямого набора русского текста. Этот яркий контраст между конкретностью оттиска и чувственной пластикой скульптуры гасится высокой поэтичностью.

С помощью древних поэтов Владимир Цивин выбрал такие тексты, темы которых соединяют шесть тысячелетий, с III до нашей эры и до III новой эры: скорбь и любовь, рождение и материнство, грех и молитва. Высокая поэзия древней литературы передана в блистательных переводах шумерского и аккадского с "мертвых" языков В. К. Шилейко, И. М. Дьяконова, В. К. Афанасьевой, И. С. Клочкова.

Удивительные поэтичные тексты, выполненные на глиняных "табличках", привлекли внимание не только современных петербургских писателей и знатоков древности, но также молодых любителей литературы, которые внимательно вчитывались в клинопись "Молитвы к ночным богам", "Любовных заклинаний" и "Колыбельной песенки из Ашшура".  

Если с бивнем мамонта все ясно (он - абсолютная "вещь в себе"), то дипломатический текст в виде кирпича из дворца Салманасара (1274 - 1245 гг. до н.э.) и табличка в форме конуса, созданная от имени Навуходоносора II, впрочем, как и другие клинописные документы (их всего семь), нуждаются во временной перспективе.

И Эрмитаж пошел на смелый эксперимент: в том же Аполлоновом зале был создан "коридор времени". И принял участие в создании этого коридора современный художник-керамист Владимир Цивин. Совместно с издательством "Редкая книга из Санкт-Петербурга" он выпустил в свет глиняный раритет "Семь заклинаний, молитв и обрядовых песен из поэзии Шумера и Вавилона". Страницы глиняной книги - это объемные фигурки. На лицевой стороне Владимир Цивин изобразил в символической форме вечные состояния человека: любовь, боль, страх...
А на оборотной - выдавил (прямо на глине) древние шумерско-вавилонские тексты. Все они переведены на русский язык. Таким образом, от вполне понятных молитв и заклинаний ("Грех мой, как дым, да поднимется в небо...") можно легко перейти к загадочным клинописным значкам третьего тысячелетия до нашей эры или чуть позже. И прочитать на одной из табличек поучительный текст: "Труд писцов, собратьев моих, тебе не по нраву?!". И тут же ответить далекому предку: нет, дорогой прародитель, конечно, по нраву...
И отдельное спасибо тебе за шесть тысячелетий, которые свистят над ухом сильнее семнадцати мгновений весны...



Наверх