тел. +7 (921) 963-35-40

"Слово, оттиснутое на глине". Илья Фоняков

1 Августа 2001

№15 (231), 1-15 августа 2001
Искусство.

Кто не знает петербургский Эрмитаж - один из крупнейших и авторитетнейших музеев нашей планеты! В его огромном, необъятном мире есть свои вечные ориентиры: сегодня идем к Рембрандту, в следующий раз - к "Трем грациям" Кановы, потом посетим двух мадонн Леонардо да Винчи, но, конечно, не раз задержимся по пути у многих скульптур и полотен...
Есть и другой Эрмитаж. Эрмитаж временных выставок, напоминающих, что великий музей - не нечто застывшее раз и навсегда, что он живет, меняется и не устает удивлять.

Вот я стою в одном из залов и читаю стихи на глиняной табличке. Самые древние, может быть, лирические стихи, дошедшие до нас. Во всяком случае из тех, чей автор нам хотя бы предположительно известен по имени. Но об имени чуть позже. Сейчас отметим лишь, что автор - женщина:

Муж, моим сердцем любимый,
Хороша твоя ласка и сладостна, как мед,
Лев, моим сердцем любимый,
Хороша твоя ласка и сладостна, как мед
Покорил ты меня, пред тобою пусть
трепещу я.
Муж, да похитишь ты меня в свой покой,
Покорил ты меня, пред тобою пусть
трепещу я,
Муж, дай я окажу тебе ласку...
Скажи моей матери, пусть угостит
тебя гостинцем,
И отцу моему - пусть одарит тебя даром.
Ты же, если ты меня любишь,
Лев, твою ласку мне вручи.
Мой божественный владыка,
мой владыка-хранитель,
Твою ласку мне вручи.
То, что сладостно тебе, как мед, -
Возложи на него свою руку,
Как одеяньем, покрой его рукою,
Как одеяньем, покрой его рукою!..

Этим строчкам более четырех тысяч лет. Их приписывают некой Кубатум - наложнице одного из шумерских царей, правившего в древней Месопотамии, в Междуречье Тигра и Евфрата, в 2038-2030 году до нашей эры! Существует, правда, мнение, что это не просто песнь любви, что речь здесь идет о символическом браке между царем и верховной жрицей, о магическом обряде, призванном обеспечить плодородие полей в текущем году. Именно поэтому и сохранили этот гимн на глиняной табличке для будущих поколений. Но, согласитесь, даже если это и так - перед нами стихи, исполненные живого чувства. Не чувствительные - чувственные в лучшем значении этого слова. Для того чтобы сложить подобные строки, надо было все это испытать и пережить в земной, реальной жизни - и любовь, и страсть, и все что с ними связано.

Эрмитаж хранит в своем собрании немало образцов древней письменности. Однако в данном случае мне вовсе не нужно было уметь разбирать шумерскую клинопись. Ибо в тот день в Эрмитаже представляло свою новую работу издательство "Редкая книга из Санкт-Петербурга". С деятельностью этого издательства, с его основателем Петром Суспицыным ценители книжных раритетов знакомы уже несколько лет. Тиражи книг, выпускаемых здесь, невелики - пятнадцать, двадцать пять экземпляров, редко больше.

Обычно книга становится редкой по каким-то внешним причинам: гибель большей части тиража из-за стихийных бедствий, уничтожение его цензурой, просто "растворение во времени"... Издательство Петра Суспицына изначально нацелено на создание редкостей! Соответственно, выбираются и произведения для издания: "Антигона" Софокла, "Экклезиаст", "Псалмы Давида", "Дон Кихот". Привлекаются опытные художники, мастера книжной графики - Илья Богдеско, Александр Андреев, Павел Татарников, Юрий Люкшин и другие. Используется специальная бумага ручной выделки, для оформления переплетов - высокосортная кожа, металл, керамика. Текст нередко тоже выписывается от руки - или набирается вручную по старой технологии. Нынче только полиграфисты со стажем помнят ручной металлический набор; старые журналисты вспоминают, как студентами зубрили красивые названия шрифтов: пальмира, корин-на, елизаветинский, академический. Ныне они вышли из широкого употребления. А в типографии издательства "Редкая книга" с ними встречаешься вновь. Петр Суспицын буквально спасал приготовленные к списанию старые шрифты в городских типографиях. И сейчас его хозяйство само как музей: печатный станок первой трети XIX века из немецкого города Цвайбрюк-кена, литографский станок фирмы Краузе, прессы знаменитого петербургского завода Сан-Гал-ли... И все это не просто стоит, сверкая медными деталями, а живет, работает!

Конечно, книги, выпускаемые таким образом, очень дороги: каждая из них - произведение искусства. Но нужны наряду с массовыми тиражами и такие издания. У них свой покупатель, свой ценитель: музеи, крупные библиотеки, коллекционеры. Не случайно тот же Эрмитаж уже в третий раз предоставляет помещение для демонстрации изданий "Редкой книги".

Но даже на фоне всех прежних книг этого издательства его нынешняя работа под названием "Они мне сказали, а я повторяю..." (из поэзии Шумера и Вавилонии. Слово и глина: III тыс. до н.э. - III тыс. н.э.) выделяется своей необычностью. Бумаги здесь вообще нет. Вместо нее - глина, обожженная по такой же технологии, какой пользовались древние обитатели Месопотамии. А типографский набор есть. Ручной металлический набор, оттиснутый сначала в гипсе, а потом переведенный в глину. Есть и "иллюстрации": условные, но в то же время легко "читаемые", по-своему заставляющие вспомнить глубокую древность.

"Меня захватила эта работа, - говорит замечательный скульптор-керамист Владимир Цивин, которого Суспицын привлек к осуществлению своего проекта. - Если христианскую цивилизацию можно сравнить с кроной дерева, то Ветхий завет - это корни, а шумеро-аккадская культура - сама земля, эти корни питавшая. И глина, которая, в сущности, и есть земля, очень уместна и органична здесь в качестве материала. Увлекательны были и чисто художественные задачи: как перенести текст на табличку, как расположить его, чтобы он был живым, чтобы он "дышал", сохраняя в то же время характерную для клинописи плотность".

Всего в необычной книге семь глиняных листов. И тираж издания тоже семь. Семь экземпляров. Один из них уже подарен Эрмитажу.
Интересно, что на выставке тут же, рядом, демонстрировались подлинные древние керамические книги-таблички из эрмитажного собрания. Перекличка веков - нет, не веков даже, а тысячелетий! - получалась очень впечатляющая. Древние стихи в переводах выдающихся наших специалистов-ученых В.Шилейко, И.Дьяконова, В.Афанасьевой, И.Клочкова звучат торжественно и человечно. Вот, например, молитва об отпущении греха:

Грех мой, как дым, да поднимется в небо.
Грех мой, как воды, да оставит тело.
Грех мой, как плывущая туча,
над полем чужим да прольется.
Грех мой, как пламя, да погаснет.
Грех мой, как лук, да будет ободран.
Грех мой, как финик, да будет очищен.
Грех мой, как циновка, да будет распущен.
Грех мой, как битый горшок гончара,
на место свое да не вернется.
Грех мой, как черепок,
да будет раздавлен...
Грех мой птица да поднимет в небо,
Грех мой рыба да утянет в пучину...

Может быть, и некоторым нынешним кающимся грешникам стоило бы заучить наизусть эти магические строки, которым многие тысячи лет!
И еще один полезный совет из глубокой древности можно прочесть на глиняных табличках: как успокоить плачущего младенца. Тут требуются не только слова, но и действия: "Ты положишь в головах младенца хлеб, трижды прочтешь этот заговор, проведешь от головы до ног и бросишь этот хлеб собаке. Оный младенец утихнет".

Трудно сказать, насколько эффективен этот способ, но одно несомненно: и тысячу, и две, и три тысячи лет назад малые дети нередко плакали и не хотели спать. То есть, жизнь человеческая в своей глубинной основе была и остается все той же. Хочется верить, что и наши потомки через две-три тысячи лет подтвердят эту истину.



Наверх