тел. +7 (921) 963-35-40

"И создал издатель книгу, и увидел, что это хорошо".

1 Апреля 2002

3-4 / 2002
ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО (GREAT EMBASSY

Книга для меня подобна камерному оркестру, где виртуозы-исполнители, объединяя свое мастерство, рождают высокое искусство. Музыка книги... Затаив дыхание, мы следим за печатником, который передает энергию своих рук слову оживающему на целомудренном листе бумаги. Переплетчик делает книгу осязаемой: преодолевая сопротивление капризного материала, ваяет ее внешний облик как зодчий. Но первую скрипку играет художник, замыслу и воле которого подчиняется все, - так рассказывает о процессе создания книги петербургский издатель Петр Суспицын. Тем, кто хоть раз наблюдал за изготовлением многомиллионного тиража очередного бестселлера, такое описание покажется странным и даже напыщенным. Но издательство «Редкая книга из Санкт-Петербурга», которым руководит Петр Суспицын, имеет дело совсем с другим продуктом - так называемой библиофильской книгой: авторский макет и иллюстрации, эксклюзивные материалы, крайне ограниченное число нумерованных экземпляров - одним словом, редкая книга Петра Суспицына долетит до рядового читателя: место ей - в музейной витрине или сейфе мецената.
Нужны ли нам такие издания? Об этом размышляет на страницах «ВП» Петр Суспицын.

П. С. - Невозможно отрицать тот факт, что сегодня весь мир живет под тотальным тлетворным воздействием массовой культуры. Однако в тех европейских странах, где культурные традиции никогда не прерывались, параллельно с массовой культурой и вопреки ей в надежных социальных нишах всегда существовала культура элитарная - со своими героями, потребителями и «производственными мощностями». Культура, в которой невозможно определение ценности на основе объема продаж или рыночной стоимости продукта. Но именно здесь, в конечном итоге, кристаллизуются смысл Времени, историческое и общечеловеческое содержание эпох.

В нашей стране отмирание многих явлений высокой культуры, и издательского жанра библиофильской книги в том числе, было долгие годы связано с идеологическим диктатом государства. Установка на массовые, «важнейшие для нас» виды искусства - с одной стороны, борьба с любыми проявлениями индивидуализма как в творческой сфере, так и в экономической - с другой, привели к тому, что книгопечатание находилось под тотальным государственным контролем. Как вы помните, существовала жесткая цензура, множительная техника, до пишущих машинок включительно, была на учете. Кроме того, был сведен на нет институт меценатства, который во все времена серьезно стимулировал работу художников и производителей высококачественных эстетических продуктов.

«ВП» - Но ведь после принятия Закона о печати все, кто имел желание заняться полиграфическим производством, получили такую возможность?

П. С. - Да, и все кому не лень бросились издавать книги. Наступила эпоха дикого рынка, когда в погоне за быстрой прибылью был утерян даже тот уровень качества изданий, который существовал в советские времена. Мысль о том, что книга - не только хранитель информации, но и предмет культуры, оказалась чужда нашему времени. К категории хороших изданий теперь относится все, что печатается на бумаге лучше туалетной и выходит в твердом переплете, хоть как-то оформленном.

«ВП» - Как говорил Гоголь, «частный пристав был большой покровитель искусств, но государственную ассигнацию предпочитал всему». А как в Вас уживаются художник и бизнесмен, как вообще Вы пришли в книжное дело?

П. С. -

..........

«ВП» - Видимо, процесс поиска специалистов был не менее труден, чем поиск подлинного оборудования?

П. С. - Если не более. Мне нужны были настоящие виртуозы, которые не жалели бы для работы ни сил, ни времени, готовы были как бы уйти в другой мир, далекий от наших проблем и темпов. Пробовались многие, остались двое: Константин Светлов, реставратор библиотеки Академии наук, и Андрей Дегтев из Эрмитажа. Оба знают всю историю переплета досконально, кончиками пальцев. Собственноручно реставрировали и византийские переплеты, и издания конца XIX века... Повезло с наборщиками. Теперь этому ремеслу уже нигде не учат, но Россия в области полиграфии - страна отсталая, и это в данном случае оказалось благом. Удалось найти людей, которые в свое время профессионально занимались ручным набором. У них и учился Сергей Яшин, который параллельно освоил и искусство печатника. Но главную роль, конечно, играет художник, при том, что в ряде случаев выбор текстов для иллюстрирования и создание макета книги осуществлялись мною, издателем.

Я выбираю в основном тексты, прошедшие проверку временем: «Сонеты» Шекспира, лирику Анакреонта, оды Пиндара, - и использую старинные технологии ручного производства, но мы делаем современное искусство. Я убежден, что нынешним художникам есть что сказать по поводу древних текстов современным языком. Поэтому все, что выходит из стен издательства, это не стилизация, не подражание, а совершенно самостоятельные произведения. Художник пользуется неограниченной свободой в выборе материалов, шрифтов. Например, для «Антигоны» Софокла художник Сергей Швембергер создал специальную греческую гарнитуру. В ход могут идти керамика, дерево, мрамор, рыбья кожа, фарфор. Но цель - не экзотика, а воплощение художественной концепции книги. Думаю, за годы работы нам удалось не только возродить забытые секреты изготовления книги, не и найти новые приемы, решения, которые порой даже не имеют названия в книжном деле.

«ВП» - Очевидно, при таком подходе от момента рождения замысла до его реализации проходит немало времени?

П. С. - Работа порой может длиться годами. Поскольку издания делаются не на заказ, а по воле художника и издателя, главная цель - совершенный результат. Иногда в ходе работы случаются почти мистические истории. Например, когда керамист работал над обжигом глиняных страниц «Семи заклинаний, молитв и обрядовых песен из поэзии Шумера и Вавилонии», температура в печи стала неуправляемой. Глина расплавилась до состояния жидкого стекла и сожгла печь. Подобная авария никакими руководствами по технике эксплуатации не предусмотрена. Пришлось заказывать новую печь в Америке. Однако, несмотря на огромные затраты, книга была завершена. Древние тексты в русском переводе были напечатаны шрифтом, стилизующим клинопись, прямо на глине. Керамическая книга была моей идеей, а сюжетные рельефы выполнил художник В. Цивин. Эта книга была выставлена в Эрмитаже вместе с экспонатами шумерской культуры из музейного собрания.

«ВП» - А другие Ваши издания?

П. С. - Первым моим проектом был альбом литографий Пахомова, о котором я уже говорил. Затем вышли «Сонеты» Шекспира тиражом 25 экземпляров с 38-ю гравюрами на дереве С. Швембергера. Сонеты напечатаны на английском языке в орфографии шекспировского времени, хотя и современным шрифтом. «Антигона» Софокла - на древнегреческом, «Хитроумный Идальго Дон Кихот Ламанческий» с гравюрами и рукописным текстом Ильи Богдеско - на испанском, русском и английском языках. «Carmina» Горация была издана на латыни. Отдельные листы с одами лежат в саркофаге из каррарского мрамора; традиция не сшивать книги появилась в начале века во Франции - художники сами печатали текст, иллюстрации, делали переплет, но страницы не сшивали; такие книги хранятся в папках и называются по сей день livre d'artist. Сейчас мы работаем над «Сказкой о рыбаке и рыбке» Пушкина. Переплетена она будет в египетский папирус, - так как, по преданию, эта сказка пришла к нам с берегов Нила, - и рыбью кожу, которую придется покупать в Финляндии: это единственное в Европе место, где делают переплетную кожу из рыбы...



Наверх