тел. +7 (921) 963-35-40

КНИГА ПЕСНИ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА

Заявка на издание

Подробное описание

Понять «Песнь Песней» — значит понять в себе любовь.
А.М. Эфрос

Песнь Соломона, Песнь (всех) Песней — одна из канонических книг Ветхого Завета, входящая в сборник Книг учительных. Название книги на иврите - Шир га-Ширим ашер ли-Шломо, где выражение «Песнь Песней» означает превосходную степень выражаемого словом понятия, т. е. наилучшая, или наиглавнейшая из всех других песен. Автором книги традиционно считается царь Соломон (Шломо). Книга Песни Песней выделяется из числа остальных ветхозаветных книг своим неоднозначным содержанием. Комментаторы и критики считают её одним из самых таинственных текстов Библии. Существуют три основные концепции толкования Песни Песней: аллегорическое переосмысление, буквальное понимание и теория синтеза. Аллегорическая интерпретация Песни Песней получила широкое распространение среди законоучителей, начиная с I в. н. э.. Иудейские экзегеты (толкователи библейских текстов) трактовали Песнь песней как описание глубочайших духовных связей между Богом и общиной Израиля, или как описание любви израильтян к земле обетованной. Апостол Павел перенёс эту символику на Церковь, и христианские толкователи рассматривали Песнь Песней как символическое изображение священного духовного брака Христа с Церковью или человеческой души с Богом. Приверженцами такой теории толкования были: греческий философ Ориген, святой Григорий Нисский и Блаженный Феофилакт Болгарский, который в «Толковании на Песнь Песней» писал: «Подлинно преисполнены были премудрости и благодати Божией те святые Отцы, кои сию книгу в число книг Священного Писания положили, и оную, яко исполненную духовных тайн, достойную Церкви нашли... Святое Писание под именем Невесты разумеет Церковь, а Женихом нарицает Христа». Согласно концепции буквального толкования, которую одним из первых предложил богослов и экзегет Феодор Мопсуестский, - рассматривает Песнь Песней как произведение любовной лирики, главным в котором является описание чувств влюбленных. «Два любящих лица – юноша и девица – выражают друг другу нежную и сильную любовь свою и между тем превозносят друг друга до небес, сравнивая со всем, что могло представиться им прекраснейшего и великолепнейшего»: писал о Песни Песней протоиерей Герасим Павский. А там, где есть любовь, там воссоздается Рай (Эдем), там он сохраняется в самой способности человека любить. Мысль о том, что любовь возвращает падшему миру образ Эдема, причем именно в связи с Песнью Песней, была высказана немецким историком искусства Иоганном Гердером: «Когда Бог создал человека, Эдем стал его царством; а любовь затем - его вторым, высшим Эдемом. Когда Бог создал мир, Он знал лишь одно благословение: любовь. Ею он благословил растения и деревья, зверей и человека».

Эти трактовки Песни Песней не исключают друг друга и объединяются в третьей концепции толкования – теории синтеза, которая сохраняет и буквальный смысл Песни Песен, и её духовное, иносказательное значение. По этой теории, Песнь Песней есть гимн, прославляющий сильнейшее и величайшее из человеческих чувств – любовь. Любовь и брак заповеданы свыше: «оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут (два) одна плоть» (Быт., 2:24). В радости соединения двоих осуществляется замысел Господень, цель которого – конечное единство и гармония всех. Земная любовь есть как бы школа, подготавливающая к высшей христианской любви. В контексте библейской традиции, эта любовь является не только даром Божьим, но и символом вечной любви между Творцом и человеком, постижением Бога через любовь. Во время формирования библейского канона, предложения о включении в него Песни Песней вызвали жаркие споры и обсуждения из-за её «светского» содержания (в ней не упомянуто имя Божье). Конец спорам был положен в Ямнии, в 90-х гг. I в. н.э., когда был признан высший религиозный смысл содержания Песни Песней, который дается аллегорическим её толкованием - образцом высшей духовной любви и отношений человека и Бога, и она была признана частью Священного Писания. У евреев существовал запрет на чтение Песни Песней до достижения тридцатилетнего возраста. Причина запретности объясняется в «Синопсисе» святого Афанасия Великого: «Всё в ней от начала до конца написано таинственно, с загадочным иносказанием, и смысл догматов, в ней заключающихся, содержится не в букве, но глубоко скрыт под нею… Посему читать сию книгу могут только разумные; но должны они, читая её, всегда иметь в мысли иносказание, дабы невежеством неучёных не подверглось посмеянию то, что в ней излагается». Песнь Песней оказала глубокое влияние на мировую литературу и искусство. По её мотивам написано множество прозаических, стихотворных и музыкальных произведений. Её непостижимая глубина вдохновила на создание переложений и подражаний - Вольтера, И. Гёте, Г. Державина, И. Крылова, А. Пушкина, А. Фета, К. Бальмонта, А. Ахматову, Б. Пастернака, И. Мандельштама, Н. Римского-Корсакова, А. Рубинштейна, и многих других.

Одно из наиболее знаменитых поэтических выражений Песни Песней, ставших известными всему миру - «Ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность;» (Песнь 8:6). Издание содержит 16 офортов, выполненных в смешанной технике акватинта - сухая игла, с ручной раскраской. Использование одного из основных приёмов богатой возможностями графической техники, позволило Валерию Мишину с наибольшей полнотой отобразить в иллюстрациях характер и темперамент Песни Песней. Композиционное решение офортов сочетает в себе изысканную простоту и лаконичное совершенство. Строгие, и вместе с тем выразительные иллюстрации, с плавным и певучим ритмом, имеют сильное эмоциональное воздействие на зрителя. Блестяще исполненный «перевод» библейского текста на язык изобразительного искусства, вызывает разнообразные чувства: спокойствия и гармонии, торжественности и взволнованности, задумчивости и лирической грусти… Для отражения тонких эмоциональных нюансов, наполнения изображения мягкостью и бархатистостью, оказывается вполне достаточным сочетание монохромности и тональной глубины умбры, которое создаёт неповторимый эффект. Через утончённый эротизм изображений, воспевающих красоту человеческого тела, художник, словно соревнуясь с библейским текстом в текучей пластичности образов, открывает Песнь Песней как эталон любовной поэзии, языка земной страсти. Но, не смотря на общий любовно-лирический характер сюжетов, в них прослеживается попытка художника проникнуть сквозь страстное дыхание древнего текста в его замысел и разгадать тайну великого творения Соломона, что выражено через деликатное сочетание чувственности с невинностью и целомудрием влюблённой души. Это единство в двойственности создаёт сакральный подтекст, указывающий на иносказательное понимание древнего источника знаний. Ключ к познанию мистического смысла и многомерных аллегорий текста, позволяющий приблизиться к тайне тайн, лежит в отображённых художником библейских символах и знаках: лилия – символ доверия Господу, непорочности и чистоты; яблоко - плод Дерева познания добра и зла - знак искушения, но, в то же время, символ красоты и надежды на процветание; гроздь винограда – символ истины, жертвоприношения, спасения и возрождения; голубь – древний символ любви, супружеской верности, плодовитости, кротости и доверия.




Наверх